Дэвид Гетта: Я просто являюсь самим собой и никого из себя не строю.


Диджеем я стал в семнадцать лет – крутить пластинки мне пришлось в гей-клубе. Это случилось в середине восьмидесятых – о хаус-музыке тогда никто и слыхом не слыхивал, а пластинки я свои собственные в клуб таскал. Хотя в те времена этого делать было не принято – клубы имели собственную фонотеку. Управляющий того заведения заставлял меня играть пластинки с нью-вэйвом и hi-NRG. Хотя я с детства слушал и любил фанк и всю эту музыку просто ненавидел, но потом правда втянулся, и очень любил то, что делали Front 242 и New Order. Как мне кажется, основа моей музыки тянется как раз оттуда. Я часто делаю так, что сталкиваю в треке мрачное и весёлое, чёрное и белое.

В 1988 году я попал в Лондон, на вечеринку «Shoom» и вот тут-то мне здорово мозги перекрутило. Я просадил все свои деньги в магазине «Blackmartket Records», накупил хаус-пластинок и чётко знал, что мне нужно делать. Вернувшись назад, я сказал владельцу клуба: «Отдайте мне понедельник, в эту ночь клуб всё равно пустует. А я напечатаю флаеров и сам раскручу эту вечеринку». Напечатав флаеров, я бродил по Парижу и понравившимся мне людям их отдавал, со словами «Приходите, там будет играть новая форма музыки, называется эйсид-хаус. Если вы такое услышите, то это изменит вашу жизнь!» Я ходил как проповедник. Лоран Гарнье играл хаус-музыку в Rex, но он-то жил в Англии, и был в курсе происходящего, а для меня всё это было в диковинку. Те вечеринки пользовались успехом и меня начали приглашать в различные клубы, так сказать затыкать мною дырки в расписании. Несколько позднее я стал замечать, что за мной начали ездить и клабберы, которым нравился мой вкус и те пластинки, что я играл.Вообще в клубах того времени диджей не играл вообще никакой роли. Даже в самых респектабельных клубах того времени, люди просто прогуливались по танцполу, а диджейскую прятали куда-то с глаз долой. К примеру, в парижском варианте «Studio 54» — клубе «Le Palace», я находился где-то в подвале и через крошечное окошко только и видел, что обувь танцующих. Вечеринки мои проходили по будням и нередко становились популярней тех, что проходили по выходным. Видя всё это, мне закралась мысль, а почему бы не просто диджеем, но и промоутером?!

Со своей женой Кэти, которая работала официанткой в Сен-Тропе, мы стали покупать различные заведения и выстраивать свою развлекательную империю. Я когда Кэти впервые увидел, то ей сразу же и сказал «Ты должна ночи проводить со мной, мы должны пожениться и завести детей, и вообще у нас будет успешная совместная жизнь». Мне кажется, что таким заявлением она была несколько шокирована. Хотя, как выяснилось позже я не соврал.
Такая жизнь практически не оставляла мне свободного времени, и после совместной работы с Робертом Оуэнсом над треком «Up And Away» в 1992 году, я долгое время никак не мог физически добраться до студии. В один прекрасный день такое положение вещей мне жутко надоело и я сказал своей жене, что один день в неделю я провожу в студии. По понедельникам со своим старым другом я по нескольку часов работал над треком. Как-то в один из наших походов в ресторан меня познакомили с госпел-певцом Крисом Уиллисом. Я пригласил его к себе в студию, он согласился и он напел мне. То, как он это сделал мне так понравилось, что с тех пор он работает со мной над всеми моими альбомами.

А спустя две недели с той встречи мы сделали версию трека «Just A Little More Love». Это демо начал Тома Бангалтер из Daft Punk, за что я ему особенно благодарен. Это сейчас кажется, что я сделал какой-то попсовый хит для радио и подростков, а когда я пытался пристроить на радио этот трек, то мне обычно давали от ворот поворот. Не формат, говорили мне. К тому моменту он уже полгода возглавлял все клубные чарты, а на радио боялись брать его в ротацию. Скорее всего это из-за того, что в этом треке сошлись воедино мои андеграундные корни и любовь к песенной поп-музыки. Получилась настоящая песня. К тому же я не боялся, что мою музыку будут обзывать обидным в танцевальной среде термином «попса». Примерно где-то в тоже время я начал активно ставить свое лицо на флаерах и обложках альбомов. Сейчас-то это делает каждый дурак-диджей, а тогда это была неслыханная смелость. К тому же мы снимали громадное количество клипов и разрабатывали визуальный стиль, направленный на то, чтобы делать популярные хиты, а не просто музыку для пропахших потом подвалов.
Меня вообще многие упрекают, что я мол не я, а просто хорошо выстроенный брэнд. Да если хотите знать, я не больший бренд чем Тиесто или Карл Кокс. Если хотите знать, я вырос в семье троцкистов, в которой было принято считать, что деньги и капитализм это сущее зло. Да, я люблю деньги. Но я люблю деньги за ту свободу, которую они с собой несут. Я не имею ввиду покупку всякой дурости, вроде частных самолетов. Все-таки я считаю, что владение вещами означает то, что и вещи тобой владеют.

Когда мы с женой начинали наши вечеринки «F**K Me! I’m Famous» я вообще был мало кому известен. Англичане либо смеялись над нашими потугами, либо крутили пальцем у виска. Мы же хотели просто продвигать французскую хаус-музыку. Моя жена к тому времени работала в индустрии моды, пиаром занималась, и начала привлекать к нам разного рода VIP-клиентов. Правда тот стиль жизни, который они ведут, я бы не сказал что он мне слишком близок. Но хочешь жить – умей вертеться. Вот и пришлось свой стиль жизни подладить под это. Знаю, что за глаза эти вечеринки всякие пустобрехи называют вечеринками «Жёны футболистов». Мне-то что?! Мне главное, чтобы человек был хороший.
Для меня вообще всё это разделение на «коммерцию» и «андеграунд» вообще ничего не значит. Если «коммерция» означает успех, то я счастлив быть коммерческим персонажем, но если это означает делать ширпотребную, низкосортную музыку – то я точно не в этой струе. Не должно быть такого разделения, но то, что без «андеграунда» в хорошем понимании этого слова, эта культура прожить не может – это факт.

Меня многие пытаются упрекнуть, что мол, музыку делаю не я, а Жоаким Гаро (Joachim Garraud). Это начал один психопат в интернете всюду расписывать. Так пусть пишет. Как говорится, бумага всё стерпит. Однако если вы заглянете в список работавших над альбомом, в буклет, то там увидите имя Жоакима. Правда свой новый альбом я уже делаю без него, но это не означает, что мы с ним расстались навсегда.
Вообще я вам вот что скажу – вся эта популярность это хорошо, но не шибко важно. Я вот занял третье место в чарте DJmag. Это не означает, что я лучший диджей в мире (есть, безусловно, гораздо лучше меня). Этот чарт не показатель вашего таланта – это просто показатель вашей популярности.

Я вообще мало внимания обращаю на то, что и кто обо мне пишет или думает. Пускай думают, что я играю попсу – я не могу людям запретить так думать обо мне, и менять их мнение мне тоже неинтересно. Я недавно такой эксперимент провел: записал трек, и не говоря кто это, отправил 2ManyDJs и Лорану Гарнье. Они позитивно отреагировали на него и даже играли в клубах. Потом я им сказал, что автор этого трека я. Они нормально на это отреагировали, только посмеялись и сказали, «Чувак ты нас провел», но играть его они не прекратили.

Я наслаждаюсь тем, что я делаю. Я дал пеnвую работу Педро Винтеру, который сейчас является кумиром всех хипстеров, и руководит лейблом Ed Banger, я хорошо общаюсь с Dubfire и 2ManyDJs. Я просто являюсь самим собой и никого из себя не строю.

27.12.2009 опубликовал
в рубрике Новости.



Get Adobe Flash player



Предыдущая статья: «

Следующая статья: »